Где выход? А там, где вход!

Где выход? А там, где вход!

Представьте момент своего рождения и первые месяцы жизни.

Ой, я вас умоляю, я не помню, я не знаю, и никто не знает и автор не знает и не помнит. Скажете вы и будете и правы и неправы.

Да, мало кто помнит это осознанно, но элементарные представления об этом есть у каждого. Бессознательное хранит все воспоминания, и это не исключение. Да и воображение человеку тоже для чего-то было даровано. Мы его и так очень редко используем. Пришло время.

Ребёнок явился миру. Чист, как новенький альбом для рисования. В нём нет понятий и ожиданий, нет чувств и желаний, нет разницы между «хорошим» и «плохим», нет самих этих категорий. И так и не возникло бы, не родись он на свет. Пережив первую смену впечатлений,  «научившись» дышать и испытав органами чувств холод, звук, свет, прикосновения, и прочие прелести физического мира, ему становятся знакомы два состояния – привычное и всё остальное.

Привычное – это темнота, тишина, влага, сытость, свобода движений, постоянство тактильных ощущений, словом, всё то, что неизменно окружало его на протяжении девяти месяцев в утробе матери, всё остальное – это в буквальном смысле всё остальное. Он не умеет давать обозначения своим состояниям, стремиться к ним, осознавать их причины, помнить, оценивать как «приятные» и «неприятные». Единственное, что он может — чувствовать, что одно перешло в другое.

Успокоившись и заснув, ребенок лежит в тепле и темноте (знакомо). Он проснулся. Ему тесно и он голоден (иное). Комфорт перешёл в дискомфорт: в утробе было свободно – сейчас нет; было всегда сыто – теперь нет. Он плачет, получает молоко, возвращает себе привычное состояние сытости и успокаивается, снова засыпает и так по кругу. Это происходит каждый день, раз за разом по стандартной схеме. И постепенно его норма привычного начинает замещаться – вместо темноты в ней появляется масса света, вместо свободного пространства – прикосновения, вместо тишины – волны шума. Изменения не вызывают сопротивления, потому что раз за разом, повторяются, не принося болезненных ощущений.

Дальше – больше. Ребёнок получает новые впечатления другого порядка. Из пятна света начинают выделяться предметы и цвета, из хаоса шумов – отдельные звуки. При возникновении, каждый новый объект автоматически фиксируется, противопоставляясь привычному. Если комфорт не нарушен, тогда следующее повторение поместит это изменение в область знакомого. Оно принимается не потому, что стало приятным, оно просто не противоречит тому, к чему ребёнок привык. С каждым днём мозг развивается, органы восприятия адаптируются к новым условиям – у малыша формируется способность к распознаванию, выделению, запоминанию. Постепенно уже всё больше и больше новых ощущений и впечатлений становятся для ребёнка нормой. И вот уже не утроба матери (что было первым опытом, а потому – эталоном), а физическая действительность во всём её многообразии в связи с постепенным расширением и принятием, становится его зоной комфорта.

И так могло бы продолжаться достаточно долго. Потому что во всей этой схеме ещё нет страха. Привыкание к изменениям, познание, проживание нового опыта происходило бы просто, естественно. Но вот, в какой-то момент нечто новое приносит дискомфорт.

Например, ребенок заболел и его увозят в больницу. Много чужих людей, шумов, запахов – совершенно новый мир, да еще и связанный с болью. И это может продолжаться длительное время, чередуясь с периодами покоя. И, поскольку, боль раз за разом повторяется, образы малыша, возникшие как отклик на окружающую реальность (запах больницы, колпак врача, белый цвет и т. д.), помещаются в память, формируя там негативный ассоциативный ряд. Но даже в этот момент — это ещё не страх, а объективная реакция на неприятные условия.

Лишь когда ситуация или какое-то одно звено из цепочки неприятных образов возникает под влиянием окружающего мира, вот тогда возникает страх, как ожидание чего-то неприятного, болезненного, нежелательного.

После того как сформировался первый осознанный страх, мы начинаем с осторожностью относиться ко всему новому. Потому что уже знаем, что это изменение может принести как приятные ощущения, так и не очень. Именно тогда начинает разрастаться оценочная шкала, как сравнение ожидаемого с уже привычным.

Взрослея, ребёнок растёт, память его заполняется самыми разными образами, ассоциативными цепочками, в том числе и связанными в какой-то момент с болью и переживанием дискомфорта. Реальные события, сцены из фильмов, неприятные сновидения, обрывки чьих-то слов – весь массив полученной информации зачастую не имеющий к нам отношения и даже выдуманный, — всё сплетается друг с другом, становясь сложнее и причудливее. И вот мы уже сами не в состоянии ни понять и ни вспомнить, почему совершенно безобидный треск ветки или внезапно сгоревшая лампочка вызывают чувство тревоги. Мы не помним ни самого переживания, ни его предпосылок. Одно маленькое косвенное звено, образ способно вызвать настоящую паническую атаку.

В прошлом году я участвовала в переходе по горам Армении. В первую же ночь под аккомпанемент еле уловимого дыхания и скрипнувшей травы, на мою палатку внезапно опустилась тень. Остальные участники были на приличном расстоянии, а сотовая связь как можно предположить, не работала. Я реально чувствовала, как шевелятся мои волосы. И в этом состоянии парализующего ужаса у меня просто не было ни единого шанса втиснуть в мои мысли проблеск разума и связать происходящее с поселением чабана, живущего на соседнем холме. Наутро проводник рассеял мои переживания, предположив, что это была корова, отбившаяся от стада. Но ночью, поддавшись этому безосновательному страху, мой организм пережил целый ряд разрушающих физиологических процессов, выводящих тело из естественного состояния баланса всех систем. Призрачная опасность вызывает те же самые реакции тела, что и реальная. И самое коварное, что когда мы осознаем страх, значит, внутри мы уже его пережили.

Материнская утроба становится нашим эталоном. Нашей зоной комфорта.

Мы сопротивляемся новому, не понимая даже, что оно нам несёт. Заранее. И чем старше мы становимся, тем в меньшей степени мы живём и в большей — оберегаем себя от жизни. Мы начинаем видеть страх там, где его нет в принципе.

Что с этим делать?

  1. Перестать давать страхам чужие имена.
  2. Само по себе понимание механизма страха позволяет быстрее отлавливать моменты его возникновения и, рассеивать в условиях, когда объективной угрозы не существует. Если бы тогда, в горах, моё сознание уже несло в себе эту информацию, я справилась бы со стрессом в считаные минуты.
  3. Отслеживание элементов страха и проживание их в реальном мире с положительным результатом позволит разрушать негативные ассоциативные цепочки, тем самым возвращая человеку ощущение реального комфорта, а не тщательно оберегаемого привычного окружения. Можно брать отдельные элементы или полновесные страхи. Возвращаясь к моему горному путешествию, могу сказать, что благодаря изменению ассоциативных цепочек и получению ежедневного опыта, подтверждающего отсутствие опасности, к середине похода я уже легко выскакивала ночью из палатки, невзирая на возможных змей и встречи с другими лесными братьями. Вначале же путешествия, ночные вылазки из своего призрачного домика в темноту гор по степени вероятности для меня были равносильны прыжку со скалы, с закрытыми глазами и связанными руками.

Чем больше составляющих страха получится отловить, проработать, тем меньше событий, явлений, образов, будут вызывать его приступы. А отсутствие страха в нашей жизни – это не роскошь. Отсутствие страха – это естественное состояние нашего тела. Избавление от образов, помещающих нас в ту или иную степень скованности, высвобождает чистую энергию, энергию самой жизни, которая даёт нам крылья и осознание простоты и безграничности всего.

  1. Техника свободного письма (или фрирайтинг) об этом здесь  отлично помогает осознать причины страха и вскрыть если не все, то ключевые звенья цепочки. В результате вывода бессознательного на уровень сознания, снижается влияние отдельных образов и вы перестаёте вздрагивать и покрываться потом каждый раз, когда скрипнет половица.

Не реальная опасность или угрозы, не объективные препятствия, а мнимые опасения и страхи мешают нам в большинстве случаев двигаться вперёд, заставляя в последний момент отказаться от того, что так чудесно было спланировано и создано в голове. То, что вдохновляло и, обитая в виде образов, вызывало прилив радости и счастливое предвкушение. Ложные заблуждения, хаос в голове, неспособность проникнуть в истинную суть явления шаблонным способом мышления (здесь), приводят к тому, что легче и проще придумать себе причины «почему это невозможно», чем разрешить себе это.

Чаще всего страх – это не объективная опасность, а наше субъективное ожидание.

А новое – не признак опасности. А просто новое. Отличное от привычного.

Я тоже могу посмеяться над шутками из разряда «все книги по самосовершенствованию сводятся к тому, что человек из Беверли-Хиллз советует человеку из Магадана выйти из зоны комфорта». Главное, чтобы эта ирония не стала личной жизненной позицией. Потому что по своей сути, по самому природному из всех механизмов это так и есть. И в этом нет никакого вызова, никакого подвига. Сопротивление же, очевидно интересному и новому, из соображений «неразумности» или «бессмысленности» – это проявление формы страха как попытки сохранить кажущийся комфорт.

Любое наше новое движение, новый опыт, новое знание, новое понимание – это и есть выход из зоны комфорта. Из зоны знакомых и понятных фактов и предсказуемых последствий. Это расширение наших личных пределов.

Расширение до тех пор, пока тело и ум не признают один простой факт, что этих пределов не существует.